May 4th, 2015

бабочка идзу

и о прекрасном

В уголке холла устроились двое: маленькая сухая женщина, с искаженным ассиметричным лицом, чертами, говорящими о тяжелом, скорее всего врожденным заболевании. В дерматиновой обуви, которую, я думала, уже не выпускают, с клеенчатой сумкой, ручки которой она мяла и жала с нездоровой суетливостью и силой.
Рядом с ней, как будто расположенная специальным режиссерски гипертрофированным контрастом, сидела вероятно чья- то небедная жена, ухоженная молодая женщина. Видно, что высокая, крупная, полная теми восхитительными формами, которые выглядят роскошью и эстетикой здорового сильного тела.
Открытое лицо, огромные глаза, красивое каре богатых каштановых волос. "Простите, я хотела спросить "- остановила меня молодая женщина, когда я мчалась мимо к служебной двери. Голос её оказался мелодичным и полным как ксилофон, на щеках заиграли ямочки. Она была настолько безусловно и изысканно красива, что хотелось сфотографировать её как картину на редкой выставке...
"Как нам получить ...". Она задала вопрос, который я слышала много раз за день.
"Вам?..."
"Не мне, вот, этой... моей... женщине... Мы за путевкой ее дочке. Я - социальный работник".,
Редкой красоты молодая женщина мягко взяла за руку сухую нездоровую карлицу. Та перестала рвать ручку своей клеенчатой сумки и прижалось к роскошному плечу красотки.
... Через полчаса они уже шли к бульвару, одна - мелкая, искореженная, сухая, другая - высокая, статная, оборачивающая прохожих.
Счастливые и красивые: одна - от радости и защищенности, другая от природы и доброты.
А я постеснялась их сфотографировать. И всё думаю о них.